Все стихи

Если представить, что сердце — большой замок, То были те, кто его сломали. Неаккуратно пользовались словами И посыпали ядом промежду строк. Мы создаём туннели, пути, порталы, Видим прекрасное в старом и обветшалом, Мы говорим о многом — в мечтах о малом И произносим: «Господи, что же стало С миром, в который нас Ты спустил из Рая, С миром, в котором, падая и взлетая, И за который толком совсем не зная, Благодарим без устали, принимая Мышцей сердечной каплю Твоей любви»

Тебя обманули. Ты думал, что разрушаешь храм. А моя душа — пуля, а плоть — обогащённый уран. И так — повсеместно, между делом и на бегу — ты чувствуешь бездну. А я больше так не могу. Ты чувствуешь: слово становится рубежом — из серебра, не из олова. И полный Ом.

Среди нищих не побираюсь, Видишь воздух в моих ладонях. Я порою живу и маюсь, И мечтаю потусторонне. Говорят, о любви мечтают Только те, кто любовью ранен. И ночами они читают И считают, что всё исправят. Я смотрю на всю эту ломку. Наркотический трип то легче, Потому что сию поломку Зафиксируют он покрепче. А вот этот «любовь и допинг» — Непонятный в своей продаже, Он ведь как беспощадный гопник, Обвинённый в коварной краже. Так ведь сами слепыми ходим, Лечим души об прокажённых, В этом свадебном хороводе Нету жалости для влюблённых.

Всё дождит и дождит. Размывает до талого Облака — в акварельные реки. В Новый год мы приходим усталыми, Сердобольные человеки. Загадать о любви, как мистерии, И смотреть через призму пола На особую гибкость матери. Я ведь девочка — что ж такого? Я желаю объятий пламенных — Это химия и проявленность. За плечами их много оставленных, С искажением в восприятии. Впереди — лишь ворота радугой, Изогнулись и ждут Героя. Загадаю любви — так надо мне, Благоденствия и покоя. Загадаю, и пусть исполнится: Поцелуи… подушки ворохом. Мне здесь не о чем беспокоиться — Лишь прислушаться к счастья шорохам И смотреть, и держать внимание — Всё само по себе проявится. Это дерзкое обаяние — Принимать только то, что нравится.

Дай мне сил по силам, дай мне лишь моё, я хочу, чтоб было чистым бытие, я хочу лишь мощность взять себя нести. Я худой и тощий, ты меня прости. Ты увидишь, честно заглянув в глаза, там, где было пресно, соль есть и слеза, там, где было остро, больше не болит. Я вдыхаю космос, он в ответ молчит.

Переход коричневого в серый, Переход зеленого в болотный, Лондон разворачивает тело, Город монолитный, город плотный, Город, что пульсирует неоном, Город неизвестный, дерзкий, сильный, Сделал небо плотно серым фоном И шаги взымает семимильные. Я иду, я смешиваюсь с влагой, Я дышу, я пропускаю время, Все, что происходит, станет благом, В почву упадет, как надо, семя. В почву, упадут слова о чувствах, Листики шуршат мне под ногами, Я произведение искусства, Я иду, жонглируя словами, Я иду, пульсирую во влаге, Сердце искрометно, быстро бьется, Я своей завидую отваге, И внутри меня больше солнце)

есь всё промокло, уже не дома, Дорога даль, божественное слово. И кажется, стираются границы, Размыто акварелью люди, лица. Что улыбнулись и прошли вдаль мимо. Вот Лондон, постаральная картина. Вот Лондон, вот мосты, часы и башни. Как хочется быть лёгкой, бесшабашной, Как хочется любить и быть любимой. Вот Лондон, люди сгорблюют спины, Метро и переходы, расстояния… Вот Лондон, город недопонимания. Вот Лондон, что сегодня дарю детям. И мы, возможно скоро встретим свою удачу и свои границы. О боженьки, хочу опять любиться.

Мир надо завоевывать… На острие оружия он хрупко балансирует, И парадоксов множество вокруг него вальсирует. И всякий для хорошего способствует противному, И мода на спокойствие меняет к агрессивному Течение политики. Солдатики во звании — Им, вопреки всей критике, порушить мир призвание. А я желаю пончика, а я желаю сладкого, И платье с пышной юбкою, чтоб из атласу гладкого, И лёгкая промышленность — вот всё моё оружие, И ноги бесконечные под пеною из кружева! Ведь красота спасительна, заметили философы, Когда их любопытные замучили вопросами.

На самом деле вас всех нет, есть только я! На протяжении стольких лет иллюзия. И все придуманно вокруг всё так притворно, И даже время, лучший друг, то иллюзорно. Куда ни глянуть зеркала и отражение, И эта третья война,как обнуление. И нет мошеаха в рядах солдат и знати. И нет уютней на земле своей кровати. И след оставив ... ну порой совсем не чистый, Мы ножкой дергаем во сне в мечтах о жизни.

Хляби небесные торжествуют, Влага сегодня приходит влага, Так над землёю гуляет буря В виде волшебника или мага. Воздух пропитан нитями голубыми, Падают капли, струи тугие льются. Мы две пылинки в этой большой стихии, Что почему-то встретились и смеются. Мы первозданны, мы познаём друг друга — Запах дыхания, роспись прикосновений. Кажется так естественно, без испуга, Просто предаться радости и влечению. Влага сегодня повсюду — влага, Будет дрожать под струями тело мира. Молния-вспышка выскакивает из мрака, И на секунду светом полна квартира. И на секунду вижу твои ресницы, Вижу, как пот на лице проступает, каплет. Хочется вместе уехать в Ниццу — Там целовать тебя и царапать.

Возрастает потребность в носках и пледах. Возрастает потребность в контакте кожей. Расскажи мне, откуда ты, и поведай, что ты ищешь любовь, как и я, похоже. Прикоснись ко мне пальцами — к кончикам пальцев. Прикоснись к моим мыслям — ни слова боле. В этом мире много слепых страдальцев. Их в нём столько, как в море соли. Мы с тобой укроемся, мы спасёмся, животом почувствуем напряжение, потому что хочется быть под солнцем, пребывать в вибрации и скольжении. Я люблю горячий и крепкий кофе. Поцелую — долгие и без спешки. Мы стоим на стыке своей эпохи, что уже не будет такой, как прежде. Мы живём в формате ИИ и чатов, говорим клише обо всём на свете. Потому так, господи, и пиздато — просто улыбнуться всему, как дети.

Решили, что не будем Бога Ни беспокоить, ни будить. У каждого своя дорога Свой путь бояться и любить. И сделав вид, что все как надо, Что детство кончилось давно, В бокалы наливали яду, А говорили, что вино, Вино горчило сожалением, И источало аромат. Большие дети с удивлением Вкушали горький виноград.

Ты ощущаешь — мы летим, Мы вокруг Солнца по орбите, И пляшут ноты на пюпитре, И их играет млечный дым. Ты ощущаешь тишину, Всю эту вакуумность пространства, Эту бледную Луну Как символ недопостоянства. Почувствуй кожей кислород, Поймай его перемещение. И Новый год сменяет год, И время печь себе печенье. И время говорить о том, Как страшно в щёлочку увидеть, Как тяжело быть ни о чём В своём божественном подвиде. И мы ощущаем: рядом есть Не то чтоб инопланетянин, Что познать друг друга сами Приходит к нам благая весть. Я пишу тебе письмо. Лишь пару строчек на экране, Чтоб дошло к тебе оно — Должно быть трепетным касание. И я пишу тебе «Привет». Планета вертится по кругу, И ты, чтобы написать в ответ, Свою протягиваешь руку.

Если нет здорового похуизма, Все на свете станет проблемой века, Или просто поводом для садизма, Похуизмом не подкованного человека. От депрессий не лечат от них уходят, Со скандалом, громко приправив матом. Похуизм плацебо и в своём роде Однозначно сделает все пиздатым.

Возможность разврата без нравоучений, Подобна лавинам двух разных течений. И разум, как щепка несётся в потоке. Под пальцами искры, под пальцами токи. И плоть источает желания соки. И двое встречаются, где-то в истоке, Для встречи с собою, с своим вожделением, Поддавшись на импульс, предавшись движению. Границы размыты и мы безграничны, Лишь сердце шумит повторяя ритмичность. И мы космонавты вдвоём на орбите. Желания связаны тоненькой нитью. Мы ищем пространство внутри бытия, Секунды, мгновения, где ты это я.

Вселенная качает сироту на трепетных и пламенных ладонях. Мы вместе побеждаем суету, мы вместе выползаем из агонии. Мы вместе обретаем силы жить. Малыш смеётся, малыш лопочет, малыш стремится ползать и любить — а остального больше он не хочет. А остальное, говорю себе, пройдёт как сон. Растает снег в апреле. Я наслаждаюсь ночью декабрём — в своём почти младенческом пределе. Я принимаю это бытиё — стихий, соединившихся в мгновения, где чувствую моё и не моё… И медленно пишу стихотворения.

Слова — как ценность, как жемчужина. Беру — и плачу. Душа приятием разбужена, а как иначе? Как можно говорить и делать такое разное? Душа оплакивает смелость. Тебе обязана. Душа искала и металась в очарование. И эта боль — всего лишь малость на расстоянии. Вот он — сюжет: гнев, торг, принятие — сценарий чистый. Вот только дайте расстрелять мне сценариста.

Под позитивным, слащавым, дерьмом скрывается боль — и она есть смысл. Мы мастурбируем. Полный «Ом». Мысли — чисты. Мы — без мыслей. Господи! Как же все долго врут! Как притворяются, мимикрируют, всё пожирают и продают! И ты неожиданно — Брут! Зло открывается правильной силой: тщеславное, близкое, совершенно, наглядное! Смотреть неприятно, Но ! Я покажу тебе, милый, тонкую точку. И это не клитор Я убиваю. Слышится стон! Занавес падает. Надписи. Титры.

Улицы оттенков бежевых пылью золотой окрашены. Ты ни в чём себя не сдерживай, ни о чём меня не спрашивай… И в проулках упоительных тени длинные колышутся. Это просто удивительно, как любовь живёт и движется.