Все стихи

Приближается время большой любви. Слышишь гул? Это кровь у земли течёт по венам. Никому ничего преднамеренно не говори, пребывая в полном контакте с телом. Барабаны эхом звучат вокруг, добавляют жару диджеи в полдень. А в реке полощется глаз испуг — что желания приняты и исполнят. Мне бы силы принять уже то, что есть. Мне бы нежность бархатных одеяний. А снаружи голос зовёт поесть и следит за правильностью касаний. Проживать всё правильно — мастерство. Я учусь ещё, я ещё не мастер. Но я знаю дивное волшебство — принимать секундами капли счастья.

Эта истома пронзает меня стоном, Дождь за окном в городе не знакомом. Дождь, как мальчишка, треплет макушки сосен. В городе не знакомом дождь, что идёт, судьбоносен. Струи тугие, оргазмы пронзающих молний Необходимы, чтоб ты меня запомнил, Чтоб заполнил мысли мои и тело, Чтоб похотливо тело твоё хотело. Похоть, как высшее божество живого, Взяло в оружие сердце моё и слово, Взяло меня и включила в ряды, Выдав оружие силы: Ты же просила любви, ты о ней молила… Так наслаждайся этим любовным трипом, Каждым его дыханием, каждым изгибом, Соком, что тело его исходит. Он — божество, он сам себя превосходит. Чувствуй себя, будто лук, что изогнут и круто натянут, Чувствуй, как ноют соски, как пульсировать станут, Маленькой божьей пылинкой, летящей в потоке света Станет закат уходящего лета.

На этом серебряном блюде с каймой, На тонком прозрачном фаянсе Я гордо несу запечённую боль, Что больше её не боятся. Ты рядом свидетельствуешь бытие, Мы песни поём и плачем, И мы разделяем моё, не моё, Чтоб качественно и иначе Все импульсы сердца идут к земле. Живое живым присуще, Я кланяюсь свету, сияю тьме, И думаю о грядущем

Быть в разности привычно, но не суть. Смотрю, как меч в руках умеет ранить, а губы шепчут: «Просто рядом будь, чтоб властвовать, пленять меня и править». Какое волшебство — любимым быть! Какая искушающая сила, что хочется её благословить, чтобы она по сокам тела плыла. Листва шумит, прозрачен негой день, и бытие весьма невыносимо. В себя вбираю солнечность и тень, что облака отбрасывают мимо.

Мир сужается — до чая, До тарелочки с пирожным. На вопросы отвечая, Я смотрю на невозможное. Я смотрю — в себя, не падаю. Это, кажется, победой. И волнительно, и рада я, И торжественно — обедаю.

У победы сладок вкус, Но кровь горчит. Победитель кровью пьян И кровью сыт. Он рождённый Для объятий и любви Держит руки на весу, Свои в крови. Демон демона Обнимет и поймет. Там, где битва, Молоко течёт и мёд. Там, где слово, В плоть, как в масло, Входит нож. Всё не ново, всё бывало, Всё пиздеж. Заболтают, укачают, Усыпят. Поволокой затуманен Станет взгляд. Там, где было — там Прибудет. По сему, Ты не бойся у окна смотреть На тьму.

Я в пустоте, я — пустота, Я — меня нет, и я — дыхание, Всепоглощающая темнота, Луч, освещающий сознание. Я принимаю и даю, То отпускаю, то взываю, То ненавижу, то люблю, И ничего совсем не знаю. О том, чтоб так наверняка, Мол, борщ влюбляется в сметану, И сколько соли класть в слова, Чтоб не щипало ваши раны. Какое правило пера, За что казнить, вести на плаху, Или за что давать пора Геройский орден на рубаху. Я ошибаюсь в мелочах, Хотя какие там ошибки, Ведь просыпаюсь по ночам И просыпаюсь от улыбки. И среди вихря всех проблем, Нет, я не жалуюсь — ликую, Что вопреки всему я ем, Влюбляюсь, мыслю, существую!)

Квота на нежность пугает до безобразия. Я прикасаюсь к тебе своим демоном. В скулах моих живёт Азия — правит желание изысканно, смело. Я расхожусь, расщеплюсь в параметры. Я даю поле со мной мутировать. Я говорю тебе, мой темпераментный, и размышляю: казнить или миловать? И нагнетаю по траектории, и поглощаю тебя неистово. Быть избирательным нам позволено — глупыми, честными, дерзкими, чистыми.

Когда заведу себе крокодила И буду кормить его свежей плотью, Забуду про тех, кого я любила, И стану гулять с ним по мелководью. И стану задумчивой и счастливой, И буду мечтательно считать прибыль, Шепча на ушко: «Покушай, милый». А вы вот так же прожить смогли бы? Все эти весны и эти зимы — Игриво, радостно, честно очень, Как будто Богом самим любимы, И вы — взаимны, без заморочек.

Детка, возьми ментальные костыли — мир размывается акварельно. В этой галактике мы одни, всё априори летально, смертельно. Хочешь почувствовать пустоту? Хочешь быть даже желанным самым? Мы представляем собой суету перед великим сакральным храмом. Ходим в периметре от и до, дышим, пульсируем, выбираем. Чувствуем кожей опять не то: воздух вибрирует, осязаем. Выход в рутину похож на смерть, и послевкусие чуть горчит. Я забираю способность сметь, право влюбляться — а значит, жить.

Боится ли цветок? Конечно же, боится. От пальцев моих ток — и по ночам не спится, Дыхание дрожит. Я ведаю себя, А время убежит: не почему, а для — Для радостных утех, для естества любви. Ты слышишь? Льётся смех — только позови.

Пройду по кромке у воды, Кипучей пеной омывая ноги, Жить хорошо без суеты, Слегка влюблённому, как боги. Вы говорите, рая нет? Всему виной часы и время. Бывает время для побед, Бывает время для потери. И мы за стрелками следим Ища счастливых совпадений, По их указу мы едим И отмечаем дни рождений . И мы рабы того, что нет, Того чем вовсе не владеем. А все что нужно только свет И им очерченные тени .